Все, дорогие друзья, я не сдержала обещания и выхожу в эфир не выполнив запланированный объем работы. Сил моих больше нет. Я – великий производитель Барбей. Я сижу и ретуширую фотки детей-выпускников, по мере сил приближая их к гламуру. Эти дети, дорогие друзья, убили меня своей простотой просто меня убили. Еще когда я их фотографировала, они разбили все мои представления о жизне, красоте и щастье. «А чо у меня тут скулы так выделяются?» - говорила мне девочка. «Девочка, бля, - говорила ей я, - ты знаешь, весь народ МАЖЕТ СКУЛЫ РУМЯНАМИ, чтобы они выделялись. А у тебя оно само. ИДИ РАДУЙСЯ!» А вторая девочка говорила: «Чо-то у меня губы полные». Тут я вообще падала и билась. «Девочка, - билась я, - от Анжелины Джоли прется весь мир, а тебе ГУБЫ ТОЛСТЫЕ мешают!» И вот сидят они у меня перед фотоаппаратом и не могут понять, что сейчас какой стороной ни повернутся – все красиво. И я в свое время этого не понимала. Мы, девушки, такие дуры с вами. Хуже только мужики, они вообще, как говорит моя мама, умнеют лишь к 40 годам и это В ЛУЧШЕМ СЛУЧАЕ. А лучший случай – он такой, он не к каждому приходит.
Ну так вот. А сегодня я снимала последний звонок. После которого пришла домой и сказала ребенку: «Егор Сергеич. Сегодня я снимала детей, они постарше тебя, уже из школы выпускаются. Так вот, сын. Если я увижу, что ты становишься похожим на них – буду бить ремнем во избежание. Чтобы ты знал, что мир не должен тебе как земля колхозу и к чужому труду надо относиться уважительно». Егор Сергеич проникся и пообещал вечером без предупреждения убраться в комнате и почистить зубы. И, что меня особо убило, убрался и почистил. И сам расстелил диван. Видимо, я была очень убедительна.
Но потом мама, которая учила этих детей еще в пятом классе, рассказала о том, что там практически у каждого ребенка искалеченная судьба. У половины нет пап. У некоторых нет обоих родителей. И я поняла, что они не виноваты в том, что у меня третий день болит голова и плечо, а действенные болеутоляющие закончились. И что у меня отказала техника в самый ответственный момент. И что они молоды и хотят от мира всего, при этом не давая в ответ ничего. Но все равно я на них наорала. Ничо, для профилактики полезно.
А у меня начался новый период в жизни. Вчера я была на первом школьном родительском собрании. Написала заявление о приеме ребенка в школу. Я так и сказала ребенку перед уходом: «Все, пойду сдам тебя в школу». Если говорить доступным языком, то мне как-то прямо ссыкотно, друзья. Одно дело качать ребенка на ручках, пусть даже до 7 месяцев он на этих ручках сидел и орал круглосуточно, доведя меня до нервного истощения. Другое дело – взрослое чадо, которое (опять, блин, свезло) попадает в очередной эксперимент. Да-да, именно наша школа вечно вступит, как говорил мой отец, не в гавно, так в партию. Опять они там меняют стандарты образования. И на родительском собрании, как только это объявили, родители сразу встали в позу и наехали на учителей: «Скока можна!! Почему именно наши дети!» Я сидела молчала, как мышка, потому что всю эту школьную кухню знаю изнутри. Учителей ведь тоже никто не спросил. У них ведь «партия сказала – надо, значит иди и упахайся».
В связи с этой всей школьной фигней, окружающей меня в последнее время, вчера мне впервые за несколько месяцев наконец приснился сон. А то падала в черную яму и тут же слышала звонок будильника. Но знаете, лучше бы не снился. Приснилось, будто я в школьном спортзале танцую вальс в трениках. Кошмарный такой женский сон. А ведь я тут на Ирку наехала, сказала, что все должны составлять индивидуальный сонник. То есть, записывать, что снилось и что после этого случилось. Так вот, я надеюсь, что мне больше вальс в трениках не приснится. Потому что это к увеличению количества неприятностей на единицу времени (чуть было не написала «к увеличению жопы», но вдруг бы вы поняли буквально).
Пошла работать, дорогие друзья. Спать уже боюсь. Щастья вам, женщины. Присните себе море, закаты, прынцев и прочей романтической чухни.
Искренне ваша - ЖО, человек-мать.